Свежий выпуск
2 Августа 2014
Еженедельная информационно-публицистическая программа
 

«Разговор на тему...» С. С. Куняев - о русском слове и о судьбе России

Загрузка плеера

Специальный гость нашей программы - Сергей Станиславович Куняев, писатель, публицист, заведующий отделом критики журнала «Наш Современник» (расширенная версия беседы от 7 июня).

 26 Июля 2014
 

Ведущий Алексей Видов:

Сергей Станиславович, здравствуйте.

С. С. Куняев:

Здравствуйте.

Ведущий:

Спасибо, что пришли. Как Вы оцениваете ситуацию, которую переживает сейчас Россия, когда реализуется западный сценарий передела мира, и пушечная канонада слышна уже у границ нашей страны? Не судьбоносный ли это момент для России наступил?

С. С. Куняев:


Россия переживала не один подобный судьбоносный момент в своей истории. Давайте поразмышляем вообще над хронологией событий. Ведь сравнительно еще совсем недавно на наших глазах создавалась полное ощущение, что Россия, в персонифицированном лице своей власти, полностью включилась в западную систему ценностей.
В ценностный субстрат, констант основополагающих моделей - и сама по себе даже попытка разговора о собственных основах России, исторических, фундаментальных, сущностных, бытийных, о ее абсолютном культурном своеобразии, ее культурной уникальности, её цивилизационной самости - даже сама попытка пресекалась, что называется, на корню.

Во всяком случае - в большинстве провластных средств массовой информации, в той системе, которая сложилась в 90-е годы прошлого века. И в последние десятилетия, это буквально на нашей памяти, всякая попытка разговоров в подобных направлениях - либо подвергалась циничному осмеянию, либо те кто, так или иначе, говорил о самости и уникальности России в мире, и о её богатейшей истории, культуре, объявлялись в лучшем случае людьми, которые буквально выпадают из так называемой современности, которая предполагала модель исключительно под эгидой западных ценностей. Я повторяю, это не первый, это далеко не первый такой период в истории России. Примерно то же самое мы наблюдаем и в 19 веке, и в начале 20-го века.

Но отечественная история тем и удивительна, что проходит вот этот период, казалось бы, полного самоуничижения и полного саморастворения в этом западном месиве. А надо сказать, что западный мир, чем дальше, тем больше из богатейшей цивилизации и культуры, все более и более с течением времени начинал представлять собой, уже исключительно такое цивилизационное месиво, в котором уже, в общем-то, становится трудно отличить одну цивилизацию, одну культуру от другой. Наступает всеобщая стандартизация, «Железная пята» Джека Лондона - если вспомнить. И всякий раз, когда с России начинал спадать этот обморок, когда она начинала чувствовать, что ей необходимо жить своей собственной жизнью, когда она начинала обретать адекватное себе значение в своем историческом, геополитическом, цивилизационном средостении между Западом и Востоком, но не столько между, сколько вот в этом именно средостении Востока и Запада. Обнимая и правую, и левую строну, и правый, и левый край, и одно, и другое крыло. Как на имперском гербе. Каждый раз, когда Россия начинала возрождать в себе вот эту свою самость, ощущение своей самобытности. Тут же начиналась жесточайшая, безапелляционная, и абсолютно уже несогласуемая ни с какими, так сказать, декларируемыми цивилизационными постулатами, реакция Запада.

Ведущий:

Так, может быть, сейчас это и происходит, в данный момент?

С. С. Куняев:

Именно это сейчас и происходит. И происходит, надо сказать, в форме, с одной стороны очень знакомой, по предыдущим временам. А с другой стороны - в форме, в чем-то чрезвычайно более ожесточенной. Потому, что - обратите внимание, что выбрана в качестве острия, направленного на Россию, Украина.

Мало того, что это родная сестра России, мало того, что это ее бывшая часть, органическая неотъемлемая, мало того, что здесь конечно было достаточно непростая история, породнения, вывода, отторжения, нового породнения, взаимодействия, включения новых территорий. Отдача собственно русских территорий, той Украине, которую мы сейчас имеем, как говорится в географическом наличии. Когда, оружием против России выбран народ родственный по крови, во многом родственный по языку. Абсолютно родственный по истории, но уже очень во многом, я имею в виду западную часть Украины, в первую очередь, конечно, Галицию. Очень во многом уже, если угодно так сказать перевоспитавшуюся, перекормившуюся в западном лоне. Опять-таки в этом средостении, так сказать между Россией и собственно Западом. В этом котле так называемой Восточной Европы.

Собственно говоря, об этом сейчас разговаривают политики, политологи, философы, писатели, бизнесмены, кто угодно. Так сказать, пытаются найти, какие-то фундаментальные точки, опираясь на которые можно было бы, эту ситуацию, если не исправить полностью, мне представляется, что она уже вряд ли исправима. Но хотя бы, хотя бы так сказать начертать некие лекала, дающие наибольшие возможности для России, в плане ее воссоединения с родным ей Востоком. И все-таки так сказать, в попытке отодвинуть от себя вот этот трезубец, который Запад совершенно определенно метит в Россию.

Тут лучше всего вспомнить нашего великого, одновременно и поэта, и политика, и дипломата. Вообще великого русского человека, Федора Ивановича Тютчева. Никто точнее, чем он не описал эту ситуацию:

Ужасный сон отяготел над нами,
Ужасный, безобразный сон:
В крови до пят, мы бьемся с мертвецами,
Воскресшими для новых похорон.
Осьмой уж месяц длятся эти битвы,
Геройский пыл, предательство и ложь,
Притон разбойничий в дому молитвы,
В одной руке Распятие и нож.
И целый мир, как опьяненный ложью,
Все виды зла, все ухищренья зла!..
Нет, никогда так дерзко правду Божью
Людская кривда к бою не звала!..
И этот клич сочувствия слепого,
Всемирный клич к неистовой борьбе,
Разврат умов и искаженье слова —
Все поднялось и все грозит тебе,
О край родной! — такого ополченья
Мир не видал с первоначальных дней...
Велико, знать, о Русь, твое значенье!
Мужайся, стой, крепись и одолей!


Ведущий:

Вот, что значит великая русская литература. На этой неделе - 215 лет со дня рождения А.С. Пушкина, нашего национального гения. Как Вы считаете, что значит Пушкин для современной России? И прежде всего, что он должен значить для подрастающего поколения России?

С. С. Куняев:

На этот вопрос после Пушкина отвечало каждое последующее поколение, в лице своих лучших представителей. На этот вопрос отвечал Гоголь, на этот вопрос отвечал Аполлон Григорьев, на этот вопрос отвечал Достоевский в своей знаменитой пушкинской речи. Опять же мы здесь имеем такую чрезвычайно яркую историческую чересполосицу. Наступает время, когда возрастает молодое поколение, стремящееся всеми правдами и неправдами, всеми силами и средствами, отряхнуть так называемый исторический прах со своих ног. Отречься от прошлого, отречься от собственной истории. Это идёт, наступает вот такое временное умопомрачение, которое, тем не менее, длится достаточно долгий период.

Мы это период тоже пережили. Я, опять-таки, не могу не вспомнить те же 90-е годы, когда подвергалось не просто ревизии, а отрицалось в принципе, не только созданное в советский период. Я имею в виду, в литературе, то, что, собственно говоря, послужило фундаментом для создания высочайших произведений этого времени. Величайших произведений. Естественно, разговор зашел о классике.

А когда разговор заходит о классике, вот в эти смутные времена, в эти времена раздрая, разора, разрушения всей системы ценностей, всей иерархии ценностей – заходит, как правило, в двух направлениях. Выбираются два направления разговора о классике. Точнее, это даже не направление, это просто две манеры разговора. Первая - на полном серьезе, совершенной с такой, так сказать, псевдоученостью, начинает утверждаться, что все-таки, как бы нас ни учили, что классика вечна, что она современна, что классики современнее для нас, чем кто-либо - мы все-таки живем уже совсем другой жизнью, наступила совершенно другая эпоха. Она принесла с собой совершенно другие предметы цивилизации и якобы нынешний молодой человек Пушкина уже не понимает, и понимать, в общем-то, и не надо. Потому что ему нужно вписываться в современность. А «вписывание» в современность предполагает как бы отрешение от всего, что этому якобы мешает.

Момент второй, я бы сказал немного более изощрённый. Классика начинает подвергаться искажению, перевинчиванию, циничному высмеиванию. И это тоже, собственно говоря, достояние не только наших дней. Это же можно было проследить на протяжении и предыдущих эпох. Если мы возьмем то же самое начало 20-го века. Мы прекрасно помним, как началось все, «сбросим Пушкина и Толстого с парохода современности». Потом естественным таким, точнее неестественным, псевдоестественным, но, тем не менее - органичным путем дошло до того, что наши классики - это исключение из той «подлой русской жизни», в которой они возросли, воспитались и сотворились как классики. Этому, простите, учили в наших школах. Именно эти тезисы, а я сейчас процитировал Луначарского, они были положены в основу учебных процессов, на которых тоже возросло целое поколение.

И вот наступает момент, когда, опять-таки, обморок начинает спадать, и начинается новое прочтение классики. Начинается восстановление, да, безболезненно такие вещи проходить не могут. Они идут трудно, они идут, преодолевая жесточайшее сопротивление, с потерями, с искажениями. Но, тем не менее, начинает сшиваться эта незримая нить, начинает восстанавливаться в сознании людей эта историческая горизонталь. И её восстановление, естественно, сопровождает обращение к классике. И заново прочитываются, казалось бы, хрестоматийные строки, каждая из которых наливается живой кровью, она начинает обретать именно сугубо современный смысл.
Давайте вспомним того же Александра Сергеевича Пушкина, и представим себе, как вот эти строки из стихотворения «Бородинская годовщина», звучали в начале 90-х годов:

Куда отдвинем строй твердынь?
За Буг, до Ворсклы, до Лимана?
За кем останется Волынь?
За кем наследие Богдана?
Признав мятежные права,
От нас отторгнется ль Литва?
Наш Киев дряхлый, златоглавый,
Сей пращур русских городов,
Сроднит ли с буйною Варшавой
Святыню всех своих гробов?


И вот подумайте, как это читалось тогда, и как это читается сейчас.

Ведущий:

И каким новым смыслом это наполняется…

С. С. Куняев:

Совершенно верно. Это сейчас наполняется тем смыслом, точнее даже теми смыслами, которыми мы прозреваем в гуще окружающих нас событий. История оживает у нас на глазах. История творится у нас на глазах. Безобразно, кроваво, чудовищно, но действительно наступает начало тектонического цивилизационного сдвига.
И вот в такие периоды, когда смещаются эти тектонические глыбы современности, когда раздвигаются эти пласты, и вдруг начинают оживать абсолютно древние тексты - читаешь сейчас иные произведения древнерусской литературы и просто поражаешься, до какой степени сейчас слова, сказанные и написанные 800-900 лет назад, вдруг начинают звучать сейчас. И звучать так, как в буквальном смысле слова, они начинают преображать человека современного, который сумеет в это погрузиться, этого достичь, и это прочесть.

И, возвращаясь к тому же Пушкину - вот мы сейчас то и дело слышим с Запада угрожающие инвективы в сторону России. Мы слышим, что нам грозят уже не шуточными мерами. И санкциями тут не обойдется. Потому, что это будет постоянное наращивание, постоянное нагнетание той атмосферы, когда уже, волей или неволей, начнут приводиться в действие затворы.

Ведущий:

Вы знаете, для меня очень показательно было выступление нашего президента Владимира Владимировича Путина на недавно прошедшем Петербургском экономическом форуме. Почему-то не в полной мере, может быть, средства массовой информации осветили его доклад - но ведь там прозвучали просто поразительные вещи. Фактически, Путин говорил о необходимости технической эволюции и о новом пути развития страны, связанном с модернизацией Там было все очень ясно, четко, буквально по пунктам изложено. Как Вы считаете, не наступил ли на самом деле сегодня тот момент, когда наша страна может изменить путь своего развития и пойти по какому-то действительно осмысленному, прогрессивному пути?

С. С. Куняев:

Слава Богу, что этот момент наступил сейчас. Слава Богу, что власть… но это, опять-таки, было неизбежно. Но, слава Богу, что власть именно сейчас обретает, во-первых подобный язык общения с народом. Во-вторых - что эти мысли, они наполняются конкретными действиями. Ведь в самом деле, трудно было представить это после того разгрома, самого настоящего разгрома который мы пережили в 90-е годы. Пускай нам больше не рассказывают, никогда, никаких сказок о некой бескровной революции. Потому, что мало того, что тогда кровь лилась по всей стране, мало того, что народ в буквальном смысле слова, брал себя в какие-то жуткие тиски, чтобы только это выдержать. И, между прочим, за это время 12 миллионов, только впрямую убитых человек по России, какие потери с этим можно сопоставить? Больше только  в гражданскую и Великую Отечественную. За последние сто лет.

Так вот, после вот этого разгрома и развала - нужно было, конечно, суметь прежде всего отмобилизовать свой дух. Отмобилизовать свои духовные и душевные силы. Для того, чтобы потом собрать то, что осталось и запустить, наконец, этот механизм в действие. Который, опять-таки не без жуткого сопротивления, не без постоянных, так сказать, «вставливаний», даже не палок, а каких-то немыслимых орудий в колеса. Только, чтобы остановить. Только, чтобы не дать. Только, чтобы оговорить любое выступление, любой тезис. Обставить его всевозможными оговорками. Оспорить, дать понять со своей стороны, в том числе и через прикормленные средства массовой информации, определенной группы олигархов. Что, из этого ничего не получится. А если и получится, то будет очень дорого. И как народу будет от этого плохо.

Это мы слышим постоянно. Мы являемся свидетелями этой непрекращающейся борьбы. Внутри самого государства. Внутри самой власти. Борьбы пока на расстоянии. Я считаю, что было абсолютно своевременно, и даже с очень большим опозданием введено в оборот выражение «пятая колонна». Потому, что при власти «пятой колонны» мы жили больше десяти лет. И то, что сейчас это обозначено подобными словами, и четко указано, что «пятая колонна» - это именно враг России. Народ давным-давно ждал этой формулы.

А что касается речи Владимира Владимировича Путина - ему, может быть, следовало её подкрепить опять-таки цитатой из Пушкина. К которому я возвращаюсь. И она была бы абсолютно к месту:

Вы грозны на словах - попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?


Ведущий:


Поразительно, но именно об этом говорил президент. И он как раз вспоминал духовную общность народа, что наш народ знает, что такое подвиг. Что такое единство. Но у меня возникает вопрос, а знает ли это поколение, которое в последние 20 лет воспитывалось и росло?

С. С. Куняев:

А вот сейчас, происходит одна очень интересная вещь. Я обратил внимание на то, что поколение, которое последовало, допустим, за нашим, его возрастание, его вход в зрелость он пришелся как раз вот на это обморочное время. Страшное обморочное время России. Потери конечно слишком велики. Они порой невосполнимы, на самом деле. Но, следующее поколение, которое вот начало входить в самом начале 21 века, и входит в жизнь сейчас - во-первых, я обратил внимание: какая невероятная жажда знаний! Какая любознательность, какое любопытство ко всему. Какое стремление узнать, узнать отечественную историю, узнать отечественную литературу. Вот сейчас иной раз прочитаешь ту или иную литературную дискуссию, или опять включишь телевизионный канал. И послушаешь, ну что мы с вами говорим, это же им все не понятно. Это молодое поколение, оно пользуется совсем другими средствами общения, чем мы.

А вот представьте себе, сейчас идет по каналу «Культура» фильм по роману Достоевского «Бесы». И буквально на днях, я, включив телевизор, наблюдал разговор с совсем молодыми ребятами. Молодыми артистами, которые играли в этом фильме. Ну, во-первых так, как они прочитали Достоевского, вообще этот роман, этим можно только восхититься. Как они проникли в суть его слова. В суть характеров своих героев.

Но самое главное - что они вынесли, как общую идею. Как вот сейчас, нашей стране, власти, каждому из нас, в любом сегменте, в любой сфере. Как необходимо избавится от этой бесовщины. Которая, действительно, словно какой-то черной тучей прошла в свое время на наших глазах по стране. Как от этого нужно суметь избавится, выжечь это из себя раз и навсегда. И, наконец, действительно понять, что такое гармония внутри себя. Свою гармонию с миром, понять высшую гармонию Евангельского слова, высшую гармонию судьбы России как таковой. Высшую гармонию ее слова, русского, классического. Которое сейчас надо брать и изучать. И постигать по нему русскую духовность, русскую соборность. Эти два понятия у нас тоже оказались почти забытыми. А надо их вспоминать, и возрождать значение каждого из этих понятий, и это станет тем более актуально вот сейчас. В наступающие грозные дни.

Ведущий:

Спасибо Вам, Сергей Станиславович, за очень интересное интервью. Спасибо.

С. С. Куняев:

Спасибо Вам.